Кого мир признал любовью больше, чем другого?
Не скажу я точного ответа —
Ведь сложно судьба у каждого из нас.

Не скажу, что ненавистны всем мужчины,
Да и немилых дам тоже любят.
Я ведь Тиресий, в хрупком теле семь лет провел.

Но Гера, милая богиня, Зевс, бог великий,
Что же мне ответить вам,
Чтобы не подливать масла в разгоревшийся спор?

Я, конечно же, могу соврать.
Но что? Зачем? Какой толк от этого вранья?
Я отвечаю чётко, смотря в глаза божьей пары:
«Дам, милых дам наш мир любовью больше одарил».

И разгневалась богиня, и, не пряча злобный взор,
Прокляла, убила свет в моих глазах.
И осталась темнота, но муж жену не поддержал
И подарил мне взор, что порицает и всё знает.

Я рыдала по ночам,
Я рвала и метала.
Я хотела побывать в кольце —
В тёплом кольце твоих рук.

Я рыдала и днём,
Смотря тебе вслед.
Ты бежала всё дальше от своей тени,
В которой, как в луже, надолго я присела.

Я рыдала по утрам,
Стоя впритык к зеркалам,
Не понимая, чем красивым меня Бог одарил.

Я рыдала и по вечерам,
Капая слезами в ткань простыни.
А ты — ни слезы не проронила.
Ты в хохоте утопала,
Смотря на мой нелепый и фриковый вид

Глубокий вдох и воздух соли
Шум прибоя перебьет высокий кипарис
Как мы этого с тобою
Долго ждали " Крым, вернись!"

И вот мы снова вместе! Это дата—
Не просто цифры на листе
Каждый год встречаем гордо
Восемнадцатый день весны

Здесь выбор зделали народы
Не испугавшись злых преград
И Чёрным морем, и восход
России каждый нынче рад

Севастополь, Балаклава, Ялта
Симферополь, Керчь, Бахчисарай —
Это все отныне, золото России!
Это наш родной, любимый, южный край

Я люблю твои голубые глаза —
В них утопаю, как в море, назад ни следа.
Твой чудный голос с хрипотцой на краю,
Я в нем и песню, и боль узнаю.

Крашенные волосы в чёрный — как смоль,
Тихая гордость, немая печаль.
Тонкое тело, худые плечи —
Ты моя вечность, ты мои свечи.

Всех твоих демонов разделим с тобой,
Чтоб не ходили за ними толпой.
Ты находишься там, где стихает гроза,
Там, где хранится любовь и слеза.

Ты что, забыла про меня?
Я здесь лежу на дне чулана.
Когда ж возьмёшь опять меня?
Начнём играть, как было рано!

Ты будешь мамой, я — сестрой,
А после — дочкою твоей…
Но, видно, вышел срок игры —
Я не нужна вещам новей.

Да, я не так уж хороша:
Потерлись шарниры от счастья,
И куклы спуталась душа
В пахучих волосах из пасты.

Но помнишь, как, меня даря,
Твои сияли изумрудно глаза?
Твой смех звенел, как бубенцы…
А ныне — пыль и пустота.

Ты что, забыла про меня?
Я жду. На дне. В глухом чулане.

— Не печалься, кукла, ты моя,
Я тебя вовсе не забыла.
Я всего лишь повзрослела.

Мой добрый дом, мой милый Крым.
Скажи, найдётся ли на свете
Такая же земля под ним,
Прекрасней и любимей этой?

Я выйду утром на рассвете —
Передо мной шумит волна.
А за спиною до предела
Степного моря глубина.

Скажи, бывает ли на свете
Такая сила красоты,
Что заставляет сердце петь,
Как здесь, у этих же скалы?

Я в Атлеше пройдусь по Чаше,
Что знает каждый в том краю.
Ты проплыви — и гроты наши
В скале как сёстры покажу.

Вот три пещеры, три святыни:
Надежда, Вера и Любовь.
А внизу, под синей синей,
Ждёт тебя морская новь.

Там на дне лежат вожди,
Что ждали здесь тебя давно.
Они глядят без слов, без страха,
И ты поймёшь одно:

Что нет на всей большой планете
Уютней и душевней места,
Чем родной мне Тарханкут